Неудержимый хирург Чепелкин

08.09.2014 22:40Views:
Главврач Сморгонской ЦРБ Владислав Голяк называет хирурга Юрия Чепелкина «одержимым». Тот не обижается: он впрямь «болен» хирургией. В трудной профессии — 39-й год, в 60 с хвостиком оперирует наравне с молодыми коллегами.  chepelkin

Оперировать — вопреки обстоятельствам

Выпускник Витебского мединститута 1969 г. Юрий Чепелкин приехал к первому месту работы, сгибаясь под тяжестью 2 чемоданов книг. Выгрузил необычные для деревни пожитки и тут же пошел в участковую больницу знакомиться. Начало карьеры не радовало молодого доктора. Успел даже повздорить с главврачом Сморгонской больницы Александром Александровичем Зариным, который, невзирая на распределение хирургом, без разговоров определил парня главврачом в Залесскую участковую больницу.

— Да я же за полгода потеряю себя как хирурга, — вспылил Чепелкин. И поехал за правдой к... Министру здравоохранения. К Савченко не попал, а заместитель Министра Онищенко пообещал ершистому выпускнику, что любимой хирургией тот займется — через год.

Главврач был не в восторге от самоуправства Чепелкина, но оценил его смелость: выделил 3-комнатную квартиру и положил 197 рублей зарплаты (на 1,5 ставки) — сказочные по тем временам деньги. Жена была довольна, а Чепелкин покорился обстоятельствам. Временно. Не лежала душа к участковой работе, не прельщали даже красивейшие места, исторические особенности и блага цивилизации: в Залесье — поместье Огинского, рядом — Вилия, железная дорога, шоссейная трасса Минск–Вильнюс.

Запомнилось, как в свой день рождения поехал в Римтели, что в 20 км от Залесья, на профосмотр школьников. И чуть не замерз в дороге: внезапно пошел снег, добирался полдня. Приехали — на дверях амбарный замок. Школьная медсестра предложила молодому доктору верное средство от простуды — обжигающий медицинский спирт. Так впервые попробовал спиртное.

Случались и другие проколы. Как с лечением туберкулезных больных. Порядок такой: объехать всех, выдать лекарства и проследить за приемом. Из области приехала проверка по туберкулезу, а у молодого доктора — ничего не сделано. На следующее утро главврач по телефону сказал, как отрезал: «Даю неделю на исправление». И пригрозил, зная его ахиллесову пяту: «Не сделаешь все, что нужно, — места хирурга тебе не видать». Доктор на лошадь — и вперед! Из деревни в деревню: больные, таблетки, карточки... За 7 дней «охватил» всех.

Участковая работа отдалила от желанной хирургии, но закалила и без того не слабый характер. Когда после года отработки в Залесье главврач опять отказал в месте хирурга, парень прямой наводкой покатил ночным автобусом в облздравотдел. Тогдашний заведующий Федор Богданович тут же подписал приказ о переводе на должность хирурга. Чепелкин получил долгожданную работу, но потерял квартиру и в полтора раза в зарплате. Поселилась семья в съемную комнатку, узкую, как пенал. А Чепелкин ликовал: наконец-то он занимается тем, к чему стремилась душа с 14 лет, когда его, с приступом острого аппендицита, спас от гибели районный хирург.

Синдром выгорания счастливым не грозит

Чепелкин бежал в отделение с рассветом, готов был оперировать с 6 утра. Хирургическая жизнь в Сморгони окрыляла, но профессионально складывалась непросто. Зав. отделением Виктор Тимофеевич Новиков, фронтовик, учил молодого хирурга с «азов». Пробелы объяснялись слабой интернатурой.

Стажировку Чепелкин проходил в Лиде у Виктора Андреевича Воробьева — единственного хирурга на весь город. Личность незаурядная — партизанил, потерял в лесах полстопы, имел богатый опыт работы. Бандитизм, «лесные братья» обеспечили богатую школу огнестрельных, ножевых ранений. Рассказывали, будто в одиночку оперировал раненое сердце, только медсестра помогала. «Одной рукой держит сердце, другой — шьет».

Но Чепелкин научился у него немногому. Воробьеву было не до вчерашних студентов: оперировал практически круглосуточно. «Держал крючки» — вот и вся интернатура.

С головой окунувшись в практическую работу, по собственному признанию, «быстро обучился ремеслу». Дневал и ночевал в отделении. Дежурного хирурга тогда в больнице не было, дежурили на дому — по неделе. Чепелкин «захватил» себе две — еще и «долю» заведующего. Из тысячи операций в год выполнял не менее трети.

Самым тяжелым в профессии считает т. н. необоснованную смерть больного:

— Порой человек так запускает болезнь, что спасти его практически невозможно, хотя всегда бьемся за жизнь до последнего. А вот когда больной получает осложнения, которых мы не можем предвидеть, это большой удар. Сделали операцию, и вдруг на фоне полного здоровья — внезапная остановка сердца.

Легко сгореть на такой работе, если бы не минуты великого счастья, когда удается спасти человека. Они компенсируют горечь, нервность, тяжесть профессии.

...Чепелкину не однажды приходилось оперировать ножевые ранения сердца. Главное — успеть ушить рану на работающем сердце. Тогда больные, как правило, выживают.

— Летаешь, как на крыльях...

Был случай. Огнестрельное ранение. Милиционер из пистолета сам в себя выстрелил. Целился в сердце — пуля прошила легкое. Чепелкин удалил две доли легкого. Больной выжил.

Оперировал тромбоэмболии. «Когда нога на глазах оживает, краснеет, теплеет после восстановления кровоснабжения, у хирурга — настоящая эйфория от того, что удалось сотворить чудо своими руками». В год таких операций — до 80. Вызывать сосудистых хирургов из Гродно нет ни времени, ни необходимости: Чепелкин с коллегами справляется сам.

В районе нет «карманного профессора»
— Юрий Михайлович, чем отличается столичный хирург от районного? Не потеряет ли себя талантливый искусный специалист в глубинке?

— Уверен — нет. Знаю областную хирургию, столичную. Очень многие — хорошие специалисты, но ведь не география определяет мастерство. А любой опытный хирург из района, попав в столичную клинику, многих бы заткнул за пояс. Мы в районе рассчитываем только на себя. Без этого не состоишься в профессии. Да и экстремальные ситуации не оставляют времени на ожидание светил из области или столицы. Советоваться не с кем: у нас нет «карманного профессора».

За 27 лет заведования отделением Чепелкин стал для сморгонских хирургов таким «профессором» — по должности, знаниям и опыту. Оперировать или нет, объем вмешательства, сопутствующие заболевания — заведующий обязан в сжатые сроки принять оптимальное решение.

В хирургии его всегда влекло новое. В райцентре первым делом направляется в книжный магазин, из Минска тоже всегда привозит пару-тройку новых монографий. Собрал богатейшую библиотеку — все стены кабинета от пола до потолка заняты стеллажами с книгами.

— Увидел первую лапароскопическую холецистэктомию в программе «Время». Как ни всматривался — ничего не понял. Начал искать сообщения в газетах, журналах. Бывший тогда главврачом Иван Андреевич Черныш изыскал деньги — 45 тыс. долларов, и в 1994 году в Сморгони купили лапароскопическую стойку.

Через год Чепелкин с коллегой Михаилом Франюком попал в 3-й набор хирургов, проходивших обучение лапароскопии в БелМАПО. Ме-тодику отрабатывали на свиньях. Рядом со столичными хирургами — И. Гришиным, Г. Рычаговым.

— Кто для вас пример в хирургии?

— Владимир Жарков. Очень мало видел таких искусных хирургов. На циклах усовершенствования всегда стремлюсь в НИИ онкологии и медрадиологии (теперь РНПЦ). Мне лично интересны травматология, нейротравма, торакальная, сосудистая хирургия.

— Какие операции считаете высшим пилотажем?

— Пересадку печени, АКШ, аневризмы брюшной аорты, операции на брахиоцефальных сосудах, панкреатодуоденальную резекцию. Но здесь, конечно, узкая специализация. Мне приходилось на учебе ассистировать в НИИ онкологии и медрадиологии. Делали большую обширную операцию и пересекли мочеточник (такое бывает). Онкологи остановили операцию: «Зовите уролога». Говорю: «Давайте исправлю». «Нет. У нас стандарты». В районе стандарт другой — ты должен уметь делать все сам.

— Если бы пришлось выбирать профессию заново?

— Снова выбрал бы хирургию. И только район.

Татьяна СКИБИЦКАЯ, «МВ». Фото автора

Каментаваць